"И Днём и ночь кот учёный,
Па сети ходит день за днём,
Владеет кодом от Вселенной,
И тайной 33 притОм..."
Я выбираюсь с этой безды
Пустынных Душ
С вершин пустых
С пустот — парталов неизвестных
Открытых всем, всех,
Проявленных — сопроявлений — Слепым незрячих
С Вангой вместе…
Я буду следовать потоку
И волну чувств своих нести
Волна идёт
Спасибо Йагхъ-
Я Благодарен Богу
Я вновь с ним в связи на пути
Пусть я не понят
Николай Добраход: Только в покое
В глубине своей Души,
Можно найти вышесказанное ,
В глубине в истока,
Как в детстве...
Желающих — хоть пруд пруди, над головой хоругвь воздеть,
крича: «За вас страдаю здесь», — с чужим распятьем на груди…
Не подойдёшь к такому, ведь он приближённый к Самому…
и значит — вынес столько мук, что сам почти «благая весть».
«Ни шагу, — возвестил, — назад! Вперёд, за веру воевать!», —
но нет доверия словам, когда так бегают глаза…
Взывает к пастве он опять, врагам невидимым грозя,
прекрасно зная, что нельзя его, тщедушного, распять.
В бою — перешибёт сопля, но оказавшись наверху
решил, тщедушный душегуб, других под пули подставлять.
Себя и родичей своих — подальше спрятав от войны.
От роли предохранены, где будет омофор в крови…
В Огне ковали мою Душу,
И в Пекле много раз пекли,
Восстав из пепла —
Вновь ищу к Себе дорогу,
Пусть через кремацию Души,
Я всё равно Себя найду,
Пройдя сквозь медь, огонь и воду,
Я Злато больше не ищу,
И лишь одной Тебе служу,
Ведь Ты дала мне Свободу,
Романтик, раб, простой Любви,
Опять парю над, синим сводам,
Христос воскрес — и эта весть не сказка.
«Воистину воскрес!» — вновь повторим.
И каждый год, надев святую маску,
Мы в храм в пасхальный праздник поспешим
И всенародно предадим огласке
Благую Весть. А сердце наше с Ним?
Христа благодарим ли за спасенье,
За солнечную радость воскресенья?
Сын Божий Иисус на крест Голгофы
Взошёл, чтоб нам с тобой не умирать,
Чтоб, избежав ужасной катастрофы,
Могли на вечность в небе уповать;
Взяв наши все грехи, дал жребий новый —
Была она девушкой уже пожилой (26 лет!) и разочарованной в любви: все ее бросали. Обижали не специально, просто мужчинам проще уйти молча — без объяснений, слез, укоров совести. Редко, но они бывают.
Но Маша норму возвела в трагедию и сделала вывод:
— Любовь есть, но не про мою честь.
Она работала в провинции технологом на заводе, куда попала после столичного вуза. В обожаемой Москве остаться не получилось. Но каждые выходные Машенька приезжала туда в гости.
Передо мною — диковинная розово-молочная лилия. Не совсем та, что я часто вижу в цветочных магазинах. Скорее, это редкий ботанический сорт, кем-то выращенный нарочно, это плод чьих-то рук, а не случайно выросший цветок у моря.
Лилия изыскана и изящна, но при этом словно напряжена. Белесо-розовые лепестки покрыты невидимым воском. Тычинки причудливо переплетены, и, если приглядеться, чуть прикудрявлены на концах. В середине цветка, ближе к его сердцевине — причудливые узоры пятнышек, полосок, лег…